Цветущая мэй |

Цветущая мэй (meihua)

Весна нахлынула внезапно.

Еще вчера бушевал ветер, бил колючий холодный дождь, а с утра всё враз переменилось. За один день распустились почки и вспыхнули небольшими розоватыми цветками голые ветки дикой сливы. Мэйхуа – знаменитый бренд Срединного государства, не менее почитаемый, чем японская сакура – потомок дикой вишни.

Создавалось впечатление, что ночью растения получили «отмашку» и лимит времени на то, чтобы «выстрелить» в этот мир всю красоту, на которую были способны. Цвело всё: деревья, кустарники, вылезшие бледные цветочки и пальмы в кадках, расставленные по этажам…

Cунутая в воду ради эксперимента, верхушка ананаса на подоконнике у Лизы выкинула большую жирную стрелку. Увидев это чудо во время обеденного перерыва, Лиза даже слегка струхнула, вспомнив старый мюзикл о живом цветке, которое с удовольствием пожирало своих благодетелей.

Город осадили сороки. Их было так много, что мелькание окаймленных белым крыльев в скором времени стало привычным. Не было воробьев, ворон, голубей и синичек. Одни крикливые сороки.

Глядя на цветущее буйство природы, Го Гао вывез группу в небольшой городок, достопримечательностью которого был сад, высаженный и оставленный японцами еще со времен Второй Мировой.

Покрытые пятнами белых, розовых и красных облаков яблоневые, вишневые и сливовые деревья сверху напоминали огромные хлопья сахарной ваты.

Сам сад располагался в небольшой низине, с двух сторон закрытой от пронизывающих ветров горным массивом, с третьей – земляным валом, а с четвертой – плотиной, за которой плескалось озеро.

Был выходной день, и десятки автобусов привозили пожилых китайцев полюбоваться весенним цветением. Городские власти несколько раз в год, включая Первое мая, Девятое мая – День победы, Праздник Луны и День Цветения Мэйхуа, устраивали для ветеранов и пожилых жителей различные мероприятия: концерты, фестивали, ярмарки, беспроигрышные шумно обставленные лотереи, выезды на природу и, наверное, что-то еще.

Во время Второй Мировой эта территория была оккупирована японцами, которые, посчитав, что останутся здесь навсегда, привезли с родины сотни элитных саженцев сакуры. Когда же исход войны был предрешен, они просто не успели включить рубильник и залить долину водой из верхнего водохранилища.

Рассказывали, что спустя годы Японское правительство требовало выкорчевать сад и уничтожить все деревья. В ответ поднебесники показали «жи-бэнцам»* большую дулю.

Вообще, взаимоотношения жителей КНР и Японии часто напоминают наши анекдоты про зятя и тещу. Вроде бы, терпеть друг друга не могут, но как-то уживаются.

У китайцев есть легенда о том, откуда вообще взялись японцы. Звучит она, примерно, так:

«Очень уж любили жители Поднебесной смотреть на восход солнца. Радовались его появлению, восхваляли как божество (кстати, по-китайски «солнце», как и «день», имеют основу «жи», отсюда и пошло – «жи-бэн» — страна солнца).

И вот решили они собрать самых красивых девушек и самых умных юношей и отправить их туда, где рождается солнце. Уверены были мудрые китайцы, что в том месте находится страна, где собраны самые важные ценности – мудрость, красота, благородство, милосердие, мужество и всяческие искусства.

Снарядили они несколько больших кораблей и отправили элитный «генофонд» в сторону восхода. Прождали несколько десятилетий, но «детки» так и не вернулись, решив остаться в той далекой стране навсегда, чем очень огорчили ждущих на берегу родичей: были уверены мудрые китайцы, что красота их дочерей и ум их сыновей станут пропуском к ценностям Страны Солнца.

А уж как распорядиться этими ценностями, мудрые китайцы давно заранее продумали. И, вот такой «облом»…»

… Маленький Гао, который, наверное, чувствовал себя, более ли менее уверено только в присутствии Лизы, ибо был выше неё аж на пол головы, размахивал руками, громко кричал и подпрыгивал, направляя свою группу вглубь пенного сада.

— Момент, — придержал его за локоть Венька, разглядев поверх моря темных голов шатер аттракциона.

— Туда, туда, — пытался отвлечь его Гао, но Венька был непреклонен и, аккуратно раздвигая большими плечами толпу, продвигался к палатке, где громкий вертлявый зазывала подкидывал в руках по теннисному мячику.

Вслед за Венькой протолкались остальные.

— Лиза, выбирай! – кивнул он на полки, уставленные мягкими игрушками.

— Вон ту, — указала Лиза сложенной ладошкой на самую большую панду.

Гао вылез вперед и стал о чем-то быстро переговариваться с хозяином палатки.

— Говорит, что денег у нас немного, поэтому, надолго не задержимся, — прислушиваясь, перевел Костик.

Венька крякнул, мужики недобро усмехнулись.

За панду нужно было выбить пять из пяти небольших кеглей, выложив предварительно десять юаней. Если выбиваешь – получаешь панду, если мячи еще остаются – можешь продолжать дальше.

И вот тут, палаточник «лоханулся»: выложил перед Венькой десять мячей.

У палатки уже негде было протолкнуться. Гао оттеснили куда-то назад, и, если бы не Виктор, Лиза, скорее всего, оказалась там же. Виктор вытащил ее вперед и поставил перед собой. Молоденькая китаянка, схватив ее за руку, попыталась протиснуться следом, и добрый Виктор прикрыл собой и ее.

Венька, Костик и хозяин палатки что-то бурно обсуждали, наконец, кивнув головами, успокоились. Венька обернулся к толпе, выдернул из нее двух крохотных пухленьких китайчат и махнул рукой в сторону игрушек.

Пока хозяин расставлял в рядок десять кеглей, малыши выбрали призы: большой лунный заяц и китайское подобие Микки Мауса. Стоявшая рядом с Лизой девушка, смело ткнула Веньку в плечо кулаком и указала на большую желтую хрюшку. Хозяин что-то залопотал, и Костик выложил на прилавок еще пять юаней.

Даже не прицеливаясь, Венька одним тягучим движением, в котором слились все десять мячей, расстрелял все кегли.

Народ за спинами взревел. Где-то вдали верещал Гао. Восторженные детишки похватали свои подарки и исчезли, а девушка-китаянка, прижимая к себе одной рукой свинку, другой крепко вцепилась в бицепс Веньки.

Следующим к прилавку встал Сашка. Хозяин заметно нервничал, но взглянув на окруживших его палатку крупных мужиков и толпу веселящихся сородичей, горестно вздохнул и принялся расставлять кегли.

Четыре игрушки нашли своих хозяев в виде симпатичных девчушек, которые верещали так громко, что хозяин палатки болезненно скривился.

Увидев сменившего Сашку Славика, хозяин вдруг громким пронзительным голосом стал что-то кричать в толпу. Откуда-то из задних рядов ему отозвался Гао.

— Говорит, забери своих друзей, а то у него – перерыв обеденный, – перевел Костик.

— Какой обед? – взглянул на часы Славик. – Еще и одиннадцати нет!

Красный и слегка помятый Гао, обмахиваясь платочком, наконец-то протолкался сквозь толпу. Увидев его, палаточник стал быстро сворачивать свое хозяйство. Недовольные зрители, что-то выкрикивали хозяину палатки, похоже, не слишком лицеприятное, и тот, в ответ за словом в карман не лез. Так переругиваясь с толпой, он сложил свой скарб на небольшую тележку и, крутя педалями, скрылся в глубине сада.

Увидев прицепившуюся к Веньке девушку, Гао стал что-то яростно ей говорить, размахивая руками и тыча в нее пальцем. Девушка в долгу не осталась и рявкнула в ответ что-то такое, от чего Гао задохнулся и на время лишился дара речи.

— О чем это они? – поинтересовалась Лиза.

— Непереводимый китайский фольклор, – усмехнулся Костик.

Пока шли через сад к плотине, новая Венькина знакомая, представившаяся Ваниллой (на европейский манер), успела обзавестись, с помощью Венькиных юаней, шелковой сумочкой, туфельками в тон и ворохом различных бусиков. Багровеющий с каждым выложенным Венькой юанем, Гао молчал, видимо предоставив тому учиться на собственных ошибках.

Махнув в сторону домика со всемирно известным брендом «WС», девушка продемонстрировала кавалеру не менее известное движение с потиранием двух пальцев. Выхватив из рук Веньки сто юаней, она скрылась в толпе страждущих.

Прождали красотку пятнадцать минут и, отягощенный новым опытом Венька махнул рукой, а довольный Гао дружески похлопал его по плечу и с запозданием сообщил:

— Очень плёхой девка, – и неожиданно добавил: — Морда!

…Гребень плотины был оформлен в виде миниатюрной копии Великой Китайской стены. Наверх вели ступени, по которым не торопясь поднималась толпа китайцев. Образовавшуюся выше пробку, которую создала пара очень пожилых китайцев, никто не обгонял, не поругивал и не пытался как-то протолкнуть. Все спокойно, шаг за шагом, не суетясь, с той же скоростью поднимались наверх.

Преодолев сотню ступеней, они вывалилась под шквалистый ветер, гуляющий по верхней части плотины. Вид был потрясающим: внизу пенное кружево садов, за спиной – пейзаж, чем-то напоминающий Тибет: озеро в окружении невысоких гор и плоской голой равнины. Долго любоваться этим великолепием не получилось – ветер был пронизывающим и почти «снежным», поэтому, «поахав и поохав» несколько минут, Лиза ринулась в толпу китайцев, спешащих к спуску с другой стороны гребня плотины.

Нагруженные пандой, которую тащил Костик, дудками из грушевидных тыкв, маленькими звонкими барабанчиками с привязанными камушками, шапочками Мао и вкуснейшими чайниз-бургерами, группа загрузилась в небольшой бело-красный «ЛАЗ». Знакомый с детства автобус с железными ручками поверх спинок сидений утробно рыкнул и покатил в сторону моря.

Ваш отзыв

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.

%d такие блоггеры, как: